все поля обязательны для заполнения!


 
ФУНДАМЕНТАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

В конце XIX века в немецкой социал-демократии разгорелся серьезный спор о тезисах Эдуарда Бернштейна (прим. немецкий политический деятель, социал-демократ), о котором Роза Люксембург писала: «Вся его теория  практически сводится лишь к отказу от социального переворота - конечной цели социал-демократии, а социальные реформы превратить из средства классовой борьбы в самоцель. Бернштейн сам обозначил свои взгляды так: «Цель - ничто, какова бы она ни была, движение – всё». В знаменитой работе Р.Люксембург «Социальные реформы или революция?» содержится ответ Бернштейну. Уже в предисловии брошюры автор пишет: «Для социал-демократии между социальными реформами и социальной революцией существует неразрывная взаимосвязь, борьба за социальные реформы это средство, а социальный переворот - это цель». Противопоставление этих двух моментов началось как раз с тезисов Бернштейна – со сдвига к реформам как самоцели. Смысл брошюры заключался в противодействии этим тезисам. 

О главном противоречии

Спор Розы Люксембург с Бернштейном ограничивается не только тактическими вопросами. Он заключается в различном понимании главного конфликта в экономической системе капитализма, который она описывает так: « Перенося определение капиталиста из производственных отношений в имущественные, говоря о предпринимателе как о человеке, Бернштейн переносит вопрос социализма из области производства в область собственности, из плоскости капитала и труда в плоскость богатства и бедности». Таким образом, она не против того, чтобы поставить вопрос собственности в центр революционной стратегии. Она выступает против того, чтобы посредством другого распределения богатств сократить пропасть между богатыми и бедными в рамках старого порядка, который и дальше будет характеризоваться частными экспроприациями общественного достояния.

 Упразднение главного противоречия между общественным производством и частной экспроприацией остается для Розы Люксембург – как и для всех других, кто придерживался этой марксистской линии – главной задачей левой политики. По мнению Р.Люксембург, без революции ничего не получится: пока продолжают действовать условия капитала, все старания их скорректировать так и останутся бесконечным «сизифовым трудом». Только общество без капиталистической частной собственности сможет стать основой для свободы, равенства и солидарности. Юрген Кучинский (прим. Немецкий экономист и историк) указал на то, что капитализм начал свой путь еще в Венеции в начале XIII века. Мировой доминирующей системой он стал только в середине XIX века. То есть капитализму потребовалась половина тысячелетия для того чтобы добиться мирового доминирования. 
 Такой же отрезок времени нам и следующим поколениям предстоит бороться. Георг Фюлберт (прим. германский политолог) как-то раз сказал об «эпизодической позиции» реального капитализма, который напоминал раннекапиталистическую Флоренцию в рамках длительного периода феодализма. С точки зрения Кучинского, «во Флоренции и вообще в северной Италии это была предыстория или первый акт исторического действия, так же как в феодальном колонате (прим. особая форма производственных взаимоотношений между непосредственным производителем и крупным землевладельцем, наиболее распространённая система земельного держания в поздней Римской империи, в особенности в Византии) или в странах реального социализма в восточной Европе».

Необходимая революция

Цель нашей борьбы - это общество без частной собственности на землю и участки, а также на средства производства. В этом процессе, как утверждает Люксембург, сплетаются социальная реформа и революция, и в результате происходит социальный переворот всех отношений, при которых человек угнетен. В новой программе Левой партии Германии это выражается в заявлении о том, что демократический социализм может быть достигнут в процессе «из многих маленьких и больших реформ, с переломами и переворотами революционной глубины». Ведь результатом является изменение революционного значения, т.е. определяющим для этого процесса является революция, а не социальные реформы.  Точно так же обстоит дело с вопросом децентрализации и централизации в этом процессе. Но расстояние между двумя этими полюсами, с точки зрения времени, намного меньше, чем кажется. Гегелю и Энгельсу мы можем быть благодарны за доказательство того, что в природе и обществе различные процессы переходят от количества к качеству. Это общеизвестно, потому что все мы хоть раз кипятили воду. Мы нагреваем воду с 30 до 40 градусов – ничего не происходит. Мы нагреваем воду с 40 до 50 градусов – изменений не наблюдается. И так далее пока мы не дойдем до границы между 90 и 100 градусами. В этот момент меняется все: вода начинает бурлить и переходит, в конце концов, в другое агрегатное состояние – водяной пар, т.е. обретает новое качество. Если мы потеряем бдительность, то наша вода для чая распространится по всей кухне, все потому, что мы не учли закон о переходе от количества в качество. Если же после такого опыта мы и дальше не будем обращать внимания на этот закон, участь воды повторит молоко, после этого должно прийти осознание того, что грань между двумя состояниями порой ничтожна. 

Смена поколений

Проблематика реформ и революции является диалектической, эти два элемента находятся в напряжении уже несколько столетий, причем революция постепенно начинает преобладать. Причем по ряду причинам централизация действующих сил в определенных фазах этого процесса – прежде всего начальных – играет важную роль в становлении и сохранении процесса. Если централизация ограничит демократию на местах – как в большом эксперименте 1917-1989 гг.– то принцип децентрализации должен быть настолько усилен в этом революционном процессе перемен, чтобы он смог в кратчайшие сроки упразднить необходимую временную централизацию. Другими словами, в процессе пошаговых изменений предпосылки для децентрализации должны быть созданы еще в тот момент, когда централизация не необходима.
 Помимо проблем, которые возникнут во временном отрезке между необходимостью временного централизма и его необходимым упразднением, существует еще сложность идентификации действующих лиц. Революционные процессы были все это время такими, что общественные известные личности в них заменялись маргинальными неизвестными персонами: Императора Наполеона III сменили неизвестные парижские коммунары, известного во всем мире царя заменил мало кому известный Ульянов и т.д. Зачастую этот процесс совпадал с омоложением руководящей верхушки – революционерам, которые победили в Париже в 1871 году или в Петербурге в 1917 году или в Гаване в 1959 году, было, как правило, не более тридцати лет, и они сталкивались с личностями, которым было 60 или даже 70 лет.
 Социалистические заходы после Октябрьской революции были отмечены их неспособностью к смене поколений в своем руководстве. Ключевые лидеры зачастую достигали такого возраста, что 50-летние выглядели рядом с ними как молодая гвардия. Если в течение революционного процесса во время исторически-переломного момента нужно избавиться от временно необходимого централизма, то это означает, что революция должна быть способна понизить людей, которые обладали весьма высокими полномочиями до уровня мудрых советников с полномочиями консультативными.

Вопрос о разделении властей

Маркс описывает структуру Парижской коммуны так: «Коммуна сформировалась из всеобще избранных в различных районах Парижа членов городского совета. Их всегда можно было отозвать. Большинство из них были рабочими или другими известными представителями рабочего движения. Коммуна должна была быть не парламентским, а рабочим органом, то есть одновременно и законодательным, и исполнительным. Судебные чиновники потеряли видимую независимость, которая служила для того, чтобы скрыть покорность меняющимся правительствам. Как и все другие чиновники, они должны избираться, а народ должен иметь возможность их сместить». Из этого гимна в среде левых возникла идея о том, что социалистические революции должны избавиться от фикции разделения властей и упразднить введенное буржуазной системой разделение законодательной, исполнительной и судебной власти. Эта цитата подтверждает то, что этого нельзя требовать в такой форме, ссылаясь на Коммуну. Судебная власть должна быть избрана, и должна быть возможность ее отозвать, но её нельзя смешивать с законодательной и исполнительной властью.
 Роберт Штайгервальд, один из великих марксистских философов и теоретиков после 1945 года, в своих тезисах о «Социализме и государстве» критически выразился относительно такой позиции. Сначала он описывает такой исторический процесс, в котором революция заставила армию «вместо ополчения, ввести со всей строгостью централизацию и дисциплину во всех экономических и общественных областях. Далее он продолжает, делая выводы из поражения в 1989 году: «Мы все знаем, что в Советском Союзе, и не только там, были совершены тяжелые преступления. Мы должны разобраться, что привело к этим эксцессам, и как этому можно противодействовать. При этом мы не сможем обойти проблематику государственного устройства будущей социалистической страны. Речь идет о серьезных уроках истории. Я убежден, что одной из причин этих преступлений, является отказ от разделения властей в таком большом государстве с неизбежной иерархизацией советской системы. При единстве всех ветвей власти, т.е. когда законодательная, исполнительная и судебная власть находится в руках одного и того же коллектива (а в эпоху Сталина в руках одного лица!) авторитарная государственная структура и тирания становятся «нормой»! Этому нужно противопоставить строгое соблюдение социалистических законов, создание соответствующей системы контроля (возможно посредством закрепленного в социалистической конституции конституционного суда, посредством административной юстиции – так, чтобы одно лицо или коллектив обладали правом проверять юридические и политические решения). Должны быть гарантии против самоуправных действий, которые случаются при вмешательстве политического руководства в законодательный и правовой сектора, которые и приводят к террору. Поэтому разделение властей в социалистическом государстве так необходимо».

 Далее Штайгервальд проясняет, что между «разделением властей» и обособлением властей есть существенная разница. «Разделение властей между разными классами» исторически очень редкое явление и немыслимо для длительного периода времени. Но в перспективе в будущем социалистическом государстве необходимо будет разделить ветви власти внутри господствующего рабочего класса.  Если мы вернемся к структуре коммун, которая была запланирована во Франции, нам станет ясно, что этот вопрос лучше всего решить, так как это уже было озвучено выше, но еще проще было бы решить эту проблематику путем децентрализации. Очевидно, что национальное движение, которое преодолеет нынешней централизованный капиталистический режим, будет определять образ структур в отдельных коммунах. К этому относится, исходя из нашего исторического опыта, и создание независимых исполнительной, законодательной и судебной ветвей власти. Коммунам нужно будет отдать право решать насколько сильно нужно будет отделить законодательную от исполнительной власти.  Смешанные формы существуют уже сейчас – так во многих парламентах сидят депутаты, которые одновременно являются министрами исполнительной власти. Чем меньше коммуна, тем искусственнее будет граница между Законодательной и исполнительной властью. В вымышленной деревне с населением в 1000 человек смешение властей может произойти намного проще, чем в полумиллионном городе.Разделение властей, основывающееся на социалистической коллективной собственности, фундаментально демократичнее, чем нынешние обособленные ветви власти, которые отчасти представляют собой ковчег для правых сил. Как отмечает Оскар Негт (прим. немецкий философ), «как может общество считать себя демократичным, если над традиционными разделенными ветвями власти стоит еще одна влиятельная власть, лишенная всяческого демократического контроля?»

 Сегодня разделение властей в капиталистическом обществе является разделением лишь второстепенных властей. Главная власть сконцентрирована в, с виду, анонимных рынках, под чью дудку пляшут и законодательная и исполнительная и судебная власти. За этими анонимными рынками скрываются вполне реальные люди, которые восседают над обычными ветвями власти и манипулируют ими, словно марионетками. Для того чтобы решить вопрос разделения властей, необходимо для начала лишить власти рынки, только так можно будет поставить все ветви на один уровень.

Текст подготовлен для конференции имени Розы Люксембург «Мы меняем мир» 10.01.2012

Перевод Андрея Шалая
 

22 Август 2017

Комментарии
Н.Р.  |  26 Июль 2017 в 23:40
Гегель и Энгельс не обратили внимания на одну простую вещь. Даже при комнатной температуре вода постепенно испаряется, то есть переходит в другое качество. И кипятить её для этого не надо.
Сергей Бахматов  |  27 Июль 2017 в 12:43
Здесь Гегель и Энгельс имели в виду несколько другое. Переход количественных изменений в качественные, в самом деле, существует. При достижении определённого порога некое явление становится массовым. В данном случае испарение воды. Или критическая масса делящегося вещества при начале цепной реакции деления.
Надо отдать должное Гегелю в том, что он понимал диалектику значительно глубже, чем все последователи его, претендовавшие на это. Ни Маркс, ни Энгельс, ни Ленин, ни Сталин и т.д. практически её не понимали. Это следует из того, что они не смогли применить её на практике, которая является критерием истины.
Взять, к примеру, спор Р.Люксембург с Бернштейном.
Некоторые постепенные реформы, направленные правильно, могут со временем привести к революционным (сущностным) изменениям в обществе и наоборот революционные по форме преобразования ничего не меняют по существу и гарантируют регресс. Бернштейн заблуждался по поводу реформ, поскольку в таком виде, в котором он их предлагал, они не могли привести к сущностным изменениям в будущем. Р.Люксембург в свою очередь заблуждалась в том, что её революционные изменения не меняют ничего в сущности. Одно господство сменяется другим.

Что касается Гегеля, то он не обратил должного внимания на то, что в общественной жизни все противоречия сильно взаимосвязаны. Ни одно из них не может быть снято без снятия других. Поскольку одновременное снятие их невозможно, то это предполагает комплексный подход: частичное снятие одного противоречия делает возможным частичное снятие других, что открывает дорогу дальнейшему постепенному снятию противоречий. Это как раз означает не революционное разовое снятие всех противоречий, а эволюция в заданном направлении, что обеспечивается реформами, гарантирующими хоть и частичное, но последовательное их снятие.


Имя
Email
Комментарий
Введите число
на картинке
 



В рубрике
ПОТЕПЛЕНИЕ КЛИМАТА ГУБИТ НЕ ТОЛЬКО НАШУ ПЛАНЕТУ, ОНО УГРОЖАЕТ ЗДОРОВЬЮ ЛЮДЕЙ
КИТАЙСКАЯ МЕЧТА МИРОВОГО ЗНАЧЕНИЯ
БОЛЬШЕВИКИ У ВЛАСТИ: ДЕМИСТИФИКАЦИЯ РЕВОЛЮЦИИ
ЧТО ЗНАЧИТ БЫТЬ УЧИТЕЛЕМ?

Новости
08.12.2017 Молдавские социалисты до конца года намерены выступать в парламенте только на русском
08.12.2017 Первые консультации о создании "большой коалиции" в ФРГ пройдут 13 декабря
08.12.2017 Польская оппозиция назвала отставку премьера Шидло унизительной
08.12.2017 Шульц переизбран председателем Социал-демократической партии Германии
08.12.2017 Великобритания и ЕС переходят ко второму раунду переговоров о Brexit

Опрос
СКАЗЫВАЕТСЯ ЛИ НА ВАС ЛИЧНО УХУДШЕНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СИТУАЦИИ В СТРАНЕ?




Результаты прошедших опросов

2008-2009 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"