Советский Союз перестал существовать в результате геополитической катастрофы. Это утверждение, как правило, не вызывает возражений. Куда сложнее понять, чем был обусловлен такой ход событий. Внешним вмешательством, опиравшимся на предательский заговор? Временными трудностями, которые вполне можно было преодолеть? Трагическими просчетами в построении социалистического государства, которые нельзя было исправить, не затрагивая весь общественный строй? Нежизнеспособностью социально-экономической системы, ее несоответствием условиям современного мира? По-видимому, на эти вопросы не может быть четкого ответа. Более того, его поиск лишь раскалывает российское левое движение, не позволяет сторонникам различных идеологических концепций перейти от взаимных противоречий к сотрудничеству и взаимодействию.

Бесспорно, дискуссия, позволяющая с разных точек зрения взглянуть на причины гибели СССР жизненно необходима. Нельзя двигаться дальше, не усвоив уроки прошлого. Проблема в том, что интерпретации событий советской истории у приверженцев разных взглядов неизбежно будут отличаться, а их оценки советского строя будут принципиально различными. Соответственно, уроки, которые извлекают из советского прошлого социал-демократы, анархисты, коммунисты, социалисты и «новые левые», могут привести к совершенно непохожим политическим выводам.

Значит ли это, что дискуссия относительно советского прошлого не должна выходить за пределы отдельных сегментов левого движения, чтобы не стать препятствием на пути к его единству? Мы убеждены, что это не так. У советского строя были очевидные достижения и явные слабости. Важно установить, в чем именно они заключались, и в этой деятельности должны принять участие представители всего идеологического спектра левых сил. Но эту работу следует направить на поиск общего образа будущего, а не на выработку солидарного отношения к идеалам прошлого.

Судить о советской цивилизации необходимо по реальным результатам ее развития, а не на основании ее собственной самооценки или преступлений, совершенных на разных этапах государственного строительства. Представления общества о себе самом неизбежно искажены мифами и иллюзиями, которые оказываются тем сильнее, чем больше окружающая действительность не соответствует требованиям идеологии. Причем в такой ситуации расходятся с реальностью не только апологетические, но и критические оценки. Это, по-видимому, и стало важнейшей причиной, помешавшей советскому руководству остановить развитие системного кризиса.

Что касается трагических ошибок и просчетов, от которых не застраховано ни одно общество, то редко когда можно с уверенностью сказать, что иные политические решения гарантировали бы лучшую социально-политическую ситуацию, позволили бы избежать бессмысленной жестокости. Даже в отношении явных злодеяний, которых в советской истории, к несчастью, было немало, трудно определить, вызваны ли они несовершенством советского социализма или обусловлены случайными обстоятельствами.

Моральные качества, ценностные ориентиры, стремления и убеждения советского человека, его реакция на изменения, происходившие в стране и мире, его социальные практики и публичная риторика представляют более удобный предмет для анализа. Более того, понимание сущностных особенностей советского человека позволит ответить на ряд вопросов, имеющих огромную практическую важность для левого движения. Действительно ли за годы советской власти удалось утвердить в обществе принципы интернационализма, коллективизма и социальной солидарности? Или все держалось на административном давлении, прикрытом официальной пропагандой, и нынешним левым не стоит предаваться иллюзиям относительно значения социалистических преобразований для общественной морали? Насколько глубоко в советском человеке укоренилась тяга к социальной мимикрии и боязнь открыто отстаивать свои права?

Возможно, мы сегодня в значительной степени пожинаем то, что сеяла советская власть. В таком случае пассивность российских граждан, легко мирящихся с разрушением демократических институтов, появившихся в начале 90-х, и с социальными гарантиями, унаследованными от советской эпохи, объясняется, прежде всего, ее наследием. Но чем тогда объяснить небывалый всплеск социальной и политической активности в конце 80-х, когда миллионы людей интересовались вопросами национального развития, участвовали в работе местного самоуправления, стремились донести свою позицию до органов власти? Может быть, пассивность советского человека объясняется не какими-то его внутренними свойствами, а социально-политической ситуацией в стране, требованиями и призывами власти, к которым он склонен прислушиваться. В таком случае утрата советским рабочим классом социалистического сознания предстает как следствие идеологической слабости самого советского проекта, а не как доказательство неизбежности «растворения» самого рабочего класса, утраты им четкой структуры в условиях современного общества.

Еще один чрезвычайно важный круг вопросов связан с достижениями советской культуры. В какой мере они опираются на классическое наследие, или же все лучшее в советском искусстве и литературе так или иначе связано с социалистическими преобразованиями? Была ли советская массовая культура гуманистической по своей сущности, или ее характер определялся строгой цензурой, и без постоянного вмешательства власти она сама собой скатилась бы к ее нынешнему состоянию? Наконец, возможен ли культурный ренессанс в России в условиях капиталистического строя, или современная российская культура обречена на повторение и пережевывание образцов, созданных в развитых капиталистических странах?

На все эти вопросы российские левые обязаны дать ответы, если они, действительно, хотят бороться за возвращение на социалистический путь развития, а не собираются с негодованием наблюдать за общественной деградацией, вызванной утверждением капиталистического строя, ничем не препятствуя этому процессу. При проведении социалистических преобразований перед левыми вновь встанут вопросы, связанные с этическим выбором, необходимостью повышения уровня общественной морали, принятием мер по борьбе с внешней угрозой, вынужденным отступлением от идеологических принципов ради обретения социальной устойчивости. Мы знаем, какие решения принимались советским руководством. И важнейшая задача состоит не в том, чтобы оценить их с точки зрения эффективности и соответствия социалистической идеологии. Необходимо рассмотреть главный результат этой государственной политики, - советского человека, понять, как формировались его лучшие черты, чем были вызваны его слабости. К сожалению, хотя важнейшие завоевания советского общества были быстро утрачены, в современной России до сих пор сохраняются его темные стороны. Их нельзя преодолеть без предварительного анализа мировоззрения, этических взглядов, социальной сущности советского человека. Это сложный процесс, предполагающий длительную дискуссию по проблемам политики, социальной философии, этики, эффективности и ответственности власти. Но лишь с его помощью российские левые смогут шагнуть от противоречивых оценок идеалов прошлого к созданию общего образа будущего.