Предстоящая реконструкция Московской Консерватории, в том числе реставрация жемчужины Москвы - Большого зала Консерватории, вызывает беспокойство профессиональных музыкантов и ценителей музыки, как в России, так и за рубежом. Дополнительные поводы для тревоги дает ситуация сложившаяся с реконструкцией Большого театра, где безвозвратно уничтожена историческая аутентичность, наверняка будет ужасная акустика, не говоря уже о в разы превышенном бюджете и нарушенных сроках.
В общем-то, с Большим произошла национальная трагедия – безвозвратно утрачен памятник мирового уровня. Никто, заметим, за это не понёс никакой ответственности и не понесёт.

Вот теперь начинается история с реставрацией в Большом зале Консерватории (БЗК) под чутким руководством всё тех же господ Лужкова и Ресина. Зал закрылся 15 мая на реставрацию, которая должна завершиться лишь к июню 2011 года - к моменту открытия очередного Международного конкурса имени П.И. Чайковского. А сразу после окончания конкурса специалисты приступят к реставрации органа, который вот уже 110 лет звучит в Большом зале.
На реставрацию Большого зала консерватории из государственного бюджета выделено два с половиной миллиарда рублей (около 84 миллионов долларов). Однако, даже начало реставрации, уже вселяет серьёзную тревогу.
Зал практически весь создан из деревянных конструкций, причем липа, использованная здесь, выдерживалась 40 лет! А сам зал словно окружен двумя огромными скрипками: у него двойной потолок и двойной пол - это пустое пространство высотой с человеческий рост. Будет ли проведена в зале подлинная научная реставрация? 30 июня на общественных слушаниях в Рахманиновском зале один из реставраторов сообщил, что старая акустическая раковина меняется на гипсокартонную. Известно, что даже замена в 50-е годы деревянных кресел на мягкие несколько ухудшила акустику.

Ректор Соколов божится, что сделает всё от него зависящее, чтобы сохранить уникальную акустику зала, что будет проведена высококвалифицированная научная реставрация.

В его благих намерениях и порядочности сомневаться не приходиться. Но удастся ли ему противостоять лужковско-ресинской группе, известной своими строительными ноу-хау, большой вопрос. От этого зависит войдёт ли уважаемый ректор в историю как человек переломивший ситуацию варваризации в России или вбивший последний гвоздь в крышку российской культуры.

Для всех, кто понимает, что Московская Консерватория – это последний бастион культуры, который пока окончательно не превратил Россию в страну глубокой периферии, важно проводить постоянный мониторинг идущей реставрации. Нужно сосредоточиться на главном – на том, что происходит в Большом зале, на сохранении уникальной акустики и его историко-культурной аутентичности. А вот останется ли Консерватория жёлтого цвета или серого, как планируется после реставрации, или сохранят ли руинированные здания в Кисловском переулке, принадлежащие Консерватории, тема вторичная .

Вопрос  же о том, что ждет Московскую Консерваторию остаётся открытым.