все поля обязательны для заполнения!


 
АНТИФАШИСТСКАЯ ПАНИХИДА
РИХАРД ШИЛЬД
Журналист Junge Welt

Мало кто так соответствовал порой наивному требованию «политического искусства», как Петер Вайс. Для начала здесь следует упомянуть «Эстетику сопротивления», в которой на протяжении трёх томов герой Вайса от первого лица переживает сопротивление фашизму и пролетарское овладение искусством как неразделимо связанные друг с другом вещи. Однако и в остальном своём творчестве Вайс показал великий пример связи политической и эстетической практики. 

Не позднее, чем с момента появления метадрамы «Марат/Сад», в которой Маркиз де Сад как прототип художественного субъекта, внешне обречённого на оторванность от жизни, на сцене убивает революционера Жан-Поля Марата, Вайс шёл по этому пути с внушительным постоянством. Так, уже эта поучительная пьеса о неизбежности революции является если не лучшей, то, по крайней мере, самой виртуозной драмой второй половины XX века, которая объединяет авангардистские стратегии от Бертольта Брехта до Антонена Арто и знакомит зрителей с целой палитрой театральных средств. За этим мировым успехом 1964 г. последовал ряд документальных пьес, в которых Вайс обращался непосредственно к актуальным политическим темам. Началом этому послужило «Дознание», в котором Вайс, вынужденный в молодости из-за еврейского происхождения своего отца эмигрировать в Швецию, описывает первый Франкфуртский судебный процесс по делу Освенцима.

По случаю 50-летия со дня мировой премьеры «Дознания» вспомним об этой замечательной пьесе.

 

На Западе приняли отрицательно
Мировая премьера «Дознания», в том числе благодаря тогдашней популярности Петера Вайса, была крупным событием в лучшем смысле этого слова. 19 октября 1965 г. пьеса была поставлена или представлена в сценических чтениях в пятнадцати театрах (десять - в ГДР, четыре - в ФРГ, один - в Лондоне). Круг участников этой премьеры также довольно представителен: режиссёром центральной постановки театра «Фрайе Фольксбюне» в Западном Берлине был Эрвин Пискатор, за постановку в Штутгарте, прошедшую с опозданием на несколько дней, отвечал ученик Брехта Петер Палич. Академия искусств Восточного Берлина, с другой стороны, организовала в месте заседания Народной палаты ГДР чтение, в котором принимали участие бывший заключённый Бухенвальда Бруно Апиц, а также Эрнст Буш и Хелена Вайгель.

Необычайное внимание, которое привлекло к себе «Дознание» в обоих немецких государствах, до сих пор является беспрецедентным для пьесы, написанной на немецком языке. Основная причина этого, конечно, гнетущая тематика: уже сам процесс по делу Освенцима в 1963–1965 гг., описанный в пьесе, возымел огромное действие в ФРГ, где до этого едва ли предпринимались попытки уголовно-правового преследования злодеяний нацистов. Так, судебный процесс, растянувшийся на 183 дня заседаний, впервые в деталях раскрыл общественности глаза на массовое «фабричное» убийство миллионов евреев в крупнейшем из немецких концлагерей.

Однако о том, чтобы в ФРГ фашизм пусть и с опозданием, но, в конечном счете, был успешно ликвидирован, не могло быть и речи. Непризнание своей неправоты обнаружилось не только у 22 подсудимых, отрицавших свою виновность, а затем, когда сходились свидетельские показания, апеллировавших к «вынужденному исполнению приказов». Дискуссия о данном процессе также не в последнюю очередь была отмечена ханжеским вопросом, а имеет ли вообще смысл проводить конкретный юридический процесс над отдельными нацистами, зачастую занимавшими в ФРГ высокие посты.
Поэтому неудивительно, что опубликованное уже до премьеры «Дознание», которое издательство «Зуркамп» (нем. Suhrkamp-Verlag) «в виду значимости темы» предоставило для постановки всем немецкоязычным театрам, было воспринято в ФРГ без какого-либо энтузиазма. Притом не столько сильные стороны пьесы (не говоря уже о постановках) стали основным предметом дискуссии, сколько с обидой воспринималась определённость антифашистской позиции Вайса, так прославившегося ранее благодаря пьесе «Марат/Сад». Ведь 48-летний автор, до того ссылавшийся на «третью точку зрения» нерешительных интеллектуалов, за месяц до премьеры безоговорочно объявил себя приверженцем идеалов социализма. За эти «Десять рабочих пунктов автора в разделённом мире», которые Вайс запустил в оборот в газете «Нойес Дойчланд» (нем. Neues Deutschland) и журнале «Конкрет» (нем. Konkret), он ожидаемо был жёстко раскритикован антикоммунистическими «прорицателями» ФРГ.

В то же время автор, живущий в Стокгольме, с той поры вовсе не пел дифирамбы СЕПГ (Социалистической единой партии Германии) – так, например, ещё в том же году он раскритиковал запрет на публикации и выступления озорника Вольфа Бирмана. В любом случае, эти «Десять рабочих пунктов» представляют собой не какую-то славную веху в марксистской теории, а скорее заявление о намерениях, практическая реализация которого гораздо ценнее в форме и содержании искусства Вайса.

 

Ни натурализма, ни формализма
Насколько мало, вопреки ошибочному утверждению критика Йоахима Кайзера, Вайс вводил в повествование необработанные документы процесса по делу Освенцима, настолько же мало некоторые параллели с «Божественной комедией» Данте ведут к другой крайности – наивному формализму, который бы проигнорировал несомненную проблематику искусства об Освенциме.

В значительно большей степени Вайс изображает примеры нечеловеческой жестокости нацистов при помощи, казалось бы, хорошо знакомого средства театра, когда тот желает освежить события, изображение которых на сцене было бы недостоверным – а в данном случае совершенно непристойным. Ведь поскольку ни масштаб преступлений, ни масштаб боли Освенцима не поддаётся никакой имитации, в «Дознании» преобладает форма повествования. Конечно, можно было бы сказать, что Вайс таким образом только доводит до сценического пространства ту особенность процесса по делу Освенцима, в ходе которого одинаково скрупулёзно рассказывалось о происходящем в лагере (нередко с чрезмерным психическим давлением на выживших, дающих показания). Невзирая на это, верно то, что показания свидетелей в пьесе создают эффект большей напряжённости, чем это могла бы сделать драматическая имитация лагеря.

Это особенно отчётливо проявляется в частом сравнении исследователями «Дознания» с драмой Рольфа Хоххута «Заместитель», которая также считается документальной работой. И это несмотря на то, что в ней – в отличие от пьесы Вайса – почти не просматривается принцип абстракции при преобразовании документальных фактов в рамки искусства. Это драматургическое своеволие становится особенно очевидным, когда Хоххут помещает сюрреалистичный пятый акт своей драмы непосредственно в Освенцим.

Ужасной самонадеянности такой сцены, которую драматический текст Хоххута доводит вплоть до газовых камер, Вайс избегает благодаря форме повествования, где дистанция театральной игры относительно ужасов холокоста устраняется не за счёт видимости «как будто». И взамен отрицания пропасти, что разделяет отдельное театральное изображение и судьбы миллионов, эпические комбинации трибунала позволяют как минимум о ней догадаться. Вполне обоснованно, что как раз наиболее резкие живые описания в «Дознании», как например, методы пыток нацистов или жуткие картины трупов в одной из газовых камер, могут доказать образцовый характер пьесы. Этим объяснимо и то, что само оглашение ужасных деталей, например, переработки трупов в костную муку, не стихает лишь в произведённом эффекте.

Не случайно похожим образом поступает и Клода Ланцманн в своём 9,5-часовом документальном фильме «Шоа» (1985 г.), который, используя одни только опросы очевидцев и сегодняшние снимки мест лагерей смерти, приближается к теме геноцида еврейского народа. И так же, как Вайс, Ланцманн не позволяет своему фильму, где не показано никаких архивных изображений из лагерей, скатываться к кажущейся объективной передаче происходивших событий.

При всех этих положительных аспектах дистанцирующийся стиль Вайса, тем не менее, не спасает от некоторых серьёзных недочётов в «Дознании». Так, писатель полностью отказывается от использования слова «еврей» в пьесе. В этом отношении его принцип абстракции очень нехорошим образом превращается в жеманность и теряется в несколько произвольном, едва ли не покровительственном жесте обобщения немецкого расового бреда. Эти действия внушают ещё бóльшие опасения, когда узнаёшь, что тот же автор два года спустя бестактно раскритиковал израильское правительство за присущий тому «менталитет народа-героя».

 

Обвинение, погребальная песнь, воззвание
Но там, где Вайс применяет свою стратегию анонимизации не абсолютно, а связывая друг с другом дистанцированное повествование о том, что невозможно наглядно изобразить, с фактами, которые явно поддаются описанию, ему удаётся, со всей чёткостью выявить преемственность фашизма в Западной Германии. Тот факт, что называются подлинные фамилии обвиняемых приспешников СС, здесь даже менее значим, чем то обстоятельство, что Вайс не исключает из обсуждения и такие предприятия, как «Сименс» или «И. Г. Фарбен», которые получали доход с лагеря смерти «Освенцим-Бжезинка» (другой вариант названия, более распространённый в настоящее время: «Аушвиц-Биркенау» – прим. переводчика).

Эти факты в стране экономического чуда было слышать особенно неприятно, из-за чего одна постановка в Эссене с предупредительным послушанием отказалась упоминать фамилию Круппа. Именно на фоне поддержки Вайсом социализма некоторые люди, принадлежащие не только правому крылу, не стеснялись выказывать свою злобу к «культурному партизану» Вайсу, который посмел высказаться относительно конкретного сращивания уважаемых концернов с системой национал-социализма. Не могла понравиться и манера, в которой пьеса Вайса раскрывает отвратительную стратегию обвиняемых и защиты, которые либо утверждали, что ничего не помнят, либо требовали «положить конец» всему по прошествии такого длительного времени. Когда драма, к примеру, заканчивается речью главного обвиняемого в поддержку существующего государственного порядка, едва ли такое точное зеркальное отражение фактического положения в ФРГ можно было вытерпеть.

Однако хоть Вайс и сам подчёркивал этот момент – в заголовке одного интервью значилось: «Я хочу заклеймить капитализм, который в поисках клиентуры соглашается даже на газовые камеры» – было бы неверно предполагать в этом некую «основную мысль» данной драмы. Поскольку те, кто пытается отследить политическое содержание в искусстве Вайса, должны понимать, что искусству всё же свойственно несколько иное отношение к миру, чем исторической науке, и потому они не станут останавливаться на том, что в «Дознании» можно обнаружить определённые тезисы о связи капитализма и фашизма.

Вместо развёртывания особой объяснительной модели пьеса намного больше потрясает определённостью «монтажа» бесспорного и очевидного. 
Это именно то, что так мешало критику Йоахиму Кайзеру, видевшего в таком действии ущерб для зрителя в его эстетической «свободе принятия решения»: для общества, которое из добрых для него побуждений желает знать мало конкретного о преступлениях нацистов, будет сильным оскорблением отсутствие намерения сделать приятный рассказ о чём-то абстрактно-человеческом. Только потому, что тот же профессиональный критик ещё и не видит эстетических достоинств «Дознания» и путает «документальное» с непосредственным, он мог утверждать, что единственным предполагаемым эффектом тут было смущение.

Всё же, Вайс, благодаря своей в высшей степени свободной, вряд ли более доступной для понимания комбинации и обработке источников применяет свои художественные средства весьма разнообразно. Если не смотреть на данное сцепление «сырых материалов», имеющихся как в исторических реалиях, так и в формах самого искусства (эпический театр, оратория и т.д.), упускается из виду их значение. Поскольку большая антифашистская панихида, написанная Вайсом, лишь благодаря этому становится одновременно обвинением, погребальной песнью и воззванием.


Источник: Юнге Вельт
http://www.jungewelt.de/2015/10-21/003.php
Перевёл с немецкого Александр Ананьев

02 Ноябрь 2015

Комментарии


Имя
Email
Комментарий



В рубрике
КОЛЛАПС ИЛИ РЕНЕССАНС
ПРЯЧЕМ ПОД МАТРАС
ПЕРИПЕТИИ ТРУДОВОЙ РЕФОРМЫ В ИСПАНИИ
ЧЬИ РАСХОДЫ ВЫРАСТУТ ИЗ-ЗА САНКЦИЙ

Новости
12.03.2022 Борич вступил в должность президента Чили и утвердил новое правительство
10.03.2022 Президентом Венгрии впервые избрана женщина Каталин Новак
10.03.2022 Россия выходит из Совета Европы
10.03.2022 Южную Корею после выборов может накрыть волна протестов – эксперт
10.03.2022 ООН на фоне санкций против РФ: ограничения не должны вредить обычным гражданам
09.03.2022 Приостанавливающие работу в РФ компании должны оплачивать сотрудникам простой - профсоюзы

Опрос
ОЦЕНИТЕ ВЫБОРЫ В ГОСДУМУ В 2021 ГОДУ






Результаты прошедших опросов

2008-2019 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"