все поля обязательны для заполнения!


 
СЛОМАТЬ ИЛИ ПРЕОБРАЗОВАТЬ?

Перед каждым социальным движением рано или поздно встаёт вопрос: бороться ли с существующей системой или стать ростком нового общества внутри неё? Добиваться ли преобразований в рамках действующих институтов или строить жизнь по новым политическим правилам, которые могут стать основой будущего общества? В последние полвека, а может быть, и гораздо дольше, в социальных движениях США обе этих политических линии сосуществовали, иногда мирно, а иногда – конфликтуя между собой.
 Первую линию принято именовать «стратегической», вторую–«префигуративной». Термин «префигуративная политика» предложил политолог К. Боггз в применении к «новому левому» движению в США. Социолог У. Брейнез популяризовала это понятие, проведя различие между префигуративной и стратегической политикой, определив последнюю как направленную на «построение организации для прихода к власти и осуществления структурных изменений в политическом, экономическом и социальном строе».
 Противоречие между стратегическим и префигуративным подходами проявилось и в движении «захватчиков». Одни из них требовали конкретных реформ, включая ужесточение запретов на финансирование политики бизнесом, введение налога на миллионеров, списание задолженности студентов и ипотечной задолженности, превышающей стоимость самих домов. Вторые сосредоточились на создании палаточных городков, считая эти «освобождённые зоны», с открытыми для всех общими собраниями и общинами взаимопомощи, самым важным вкладом своего движения в реформирование общества и веря, что они станут предвестником и прообразом подлинной демократии участия.
 Префигуративная политика всё более понятна и популярна, и многие современные анархисты согласны с лозунгом «Построим новый мир в скорлупе старого», который выдвигали «Индустриальные рабочие мира» (анархо-синдикалистская организация в США в первой четверти XX века). Чтобы понять историю и динамику префигуративной политики, надо сознавать, что она имеет не только многие сильные стороны, но и недостатки. Если проект создания альтернативного сообщества повисает в полном вакууме, без попыток завоевать поддержку широкой общественности, он вполне может оказаться лишь «удачным» примером глухой самоизоляции. Главный вопрос состоит в том, как использовать создание новых общественных форм для стратегической трансформации общества.

 

Немного истории
Расхождение между борьбой за практические результаты в рамках существующей политической системы и созданием альтернативных институтов и сообществ, которые стремятся прямо сейчас провести радикальные идеи в жизнь, существовало веками. Ещё К. Маркс доказывал социалистам-утопистам необходимость революционной стратегии, идущей дальше префигуративного создания коммун и образцовых общин. М. Ганди всю жизнь метался между кампаниями гражданского неповиновения, с одной стороны, и борьбой за уступку государством части полномочий и восстановление самодостаточной деревенской жизни, с другой. Преемники Ганди разошлись по этому вопросу, и если Дж. Неру добивался стратегического контроля над государственной властью, то В. Бхаве отстаивал префигуративную «конструктивную программу».
 В США «новые левые» отвергли и ленинский тип кадровой парторганизации, как у «старых» левых, и модель буржуазных партий. Они пытались создавать общины активистов на основе демократии участия, что нашло самое яркое выражение в Порт-Гуронской декларации «Студентов за демократическое общество» (СДО) в 1962 г. Двигателем префигуративной политики было желание не ждать будущей революции, а «в рамках живого движения создавать и поддерживать отношения и политические формы, которые “префигурировали” и воплощали собой образцы желаемого общества». Разрыв между стихийным массовым движением и стремлением добиться власти или радикальных структурных преобразований, что требовало организационного строительства, так и не был преодолён и прошёл красной нитью сквозь всю историю «новых левых».
 Префигуративная политика «новых левых» была «враждебна бюрократии, иерархии и правящим кругам, отвергала громоздкие централизованные и негуманные институты», но была основана скорее не на традиционных политических требованиях, а на борьбе за культурный переворот. Самое радикальное префигуративное крыло вообще не считало политических активистов, проводящих демонстрации против войны во Вьетнаме и бросавших прямой вызов системе, участниками социального движения. Себя же оно считало частью молодёжной субкультуры, которая подрывает ценности истеблишмента и создаёт им живую практическую альтернативу.
 С точки зрения взаимодействия с политическими движениями, контркультура 1960-х, с её «детьми цветов», свободной любовью и «расширением сознания» с помощью ЛСД, была напрочь неспособна добиваться практических результатов. Однако префигуративная политика внесла огромный вклад в социальные движения. Её попытки породить действующую демократию участия укрепили и активизировали «новых левых», благодаря ей появились группы преданных идее  Участники Студенческого координационного комитета ненасильственных действий (СНКК) мечтали создать «любящее сообщество» без розни и предрассудков, в котором будут царить мир и братство. Эти максималисты верили, что преобразуют всё общество по образцу собственной организации–межрасовой, основанной на полном эгалитаризме, взаимоуважении и безоговорочном признании неповторимых талантов и заслуг каждого (даже их собрания длились до тех пор, пока не выскажутся все присутствующие). Прочная солидарность заставляла членов этого префигуративного сообщества предпринимать смелые и рискованные акты гражданского неповиновения, включая знаменитые сидячие протесты в закусочных на сегрегированном Юге. Борьба за идеал сообщества не только стимулировала стратегические действия, но и оказывала немалое воздействие на устоявшуюся политическую жизнь.
 Схожим образом развивались в 1970-е радикальные антиядерные движения. Сочетая консенсусное принятие решений, феминистскую ориентацию, тесные личные связи и стратегическое ненасилие, они организовывали эффективные протесты и заложили организационную основу для прямых действий в США, применяя методы работы (группы по интересам, их координационные советы, общие собрания), которые в конце 1990-х и начале 2000-х использовались движением за глобальную справедливость, а затем и движением «Захвати Уолл-стрит».

 

В чём дилемма?
Стратегический и префигуративный подходы не всегда взаимно исключают друг друга, но принципиально различаются тактически. Стратегический подход требует организации, способной мобилизовать общие ресурсы и завоевать политические позиции. Префигуративный подход предусматривает создание «освобождённых территорий» и альтернативных институтов, таких как общинные центры в захваченных пустующих зданиях, кооперативы и магазины по продаже радикальной литературы.
 Оба лагеря могут использовать прямое действие или гражданское неповиновение, но для стратегического лагеря важен общественный отклик на его акции, поэтому организаторы планируют работу со средствами массовой информации и пропаганду. Префигуративный лагерь часто безразлично или даже враждебно относится к мнению СМИ и общества, отсюда упор не на практический результат, а на «изобразительную» сторону акции, то есть выражение ценностей и убеждений участников.
 Сторонники стратегического подхода готовы вступать в прагматические коалиции по конкретным вопросам, в ходе кампаний они могут искать союзников среди уже сложившихся объединений, общественных организаций или политиков. Префигуративные группы гораздо менее склонны объединять силы с теми, кого считают посторонним своей специфической культуре, особенно если возможные союзники входят в иерархические организации или имеют связи с устоявшимися политическими партиями.
 Для укрепления групповой сплочённости и чувства принадлежности к альтернативной культуре префигуративные сообщества прибегают к отличительному контркультурному стилю в одежде и внешнем виде. Стратегические организации на этом не зацикливаются. С. Алински в книге «Правила для радикалов» замечает: «Если настоящий радикал видит, что его длинные волосы создают психологический барьер при общении и организационной работе, он стрижётся». Так и поступили некоторые «новые левые» политические активисты в 1968 году, когда сенатор Ю. МакКарти выступил на президентских выборах как антивоенный кандидат и соперник президента Л. Джонсона. Чтобы облегчить контакт с более умеренными аудиториями, радикалы постриглись, сбрили бороды и даже иной раз гладили костюмы.

 

Максимум выгод из префигуративной политики
Тот, кто желает объединить стратегический и префигуративный подходы к трансформации общества, должен сознавать, что лозунг «перемены–это мы сами» очень привлекателен, а сама практика имеет многие преимущества. Альтернативные сообщества могут служить базой для радикалов, готовых стать авангардом борьбы за политические и экономические перемены. Префигуративная политика даёт своим участникам возможность публично заявить свою позицию и создаёт сети взаимной поддержки. Стратегическая политика нередко отметает такие соображения и игнорирует работу с активистами ради достижения практических результатов на пути совершенствования общества. Группы префигуративного направления являются более коллективистскими, более успешно проводят «мобилизацию сознания» и борются с сексизмом и расизмом в собственных рядах.
 Но то, что у небольших групп является сильной стороной, может обернуться недостатком при попытке группы расшириться и завоевать массовую поддержку. Дж. Фримэн в своём классическом эссе «Тирания бесструктурности» показала на примере женского освободительного движения 1960-х и 1970-х, что его отказ от формального лидерства и жёсткой организационной структуры были нужны, пока главной целью и главным методом движения была мобилизация сознания. Однако когда движение переросло рамки митингов против «общего угнетения» и начало переходить к более широкой политической работе, этот антиорганизационный настрой стал тормозом.
 Самой большой опасностью для префигуративных групп остаётся склонность к самоизоляции. Активист «захватчиков» Дж. Смакер говорит о «парадоксе политической идентичности» у групп альтернативного сообщества: «Любому серьёзному социальному движению необходима столь же серьёзная групповая идентичность, которая помогает усиливать преданность делу, приносить жертвы и совершать подвиги в ходе затянувшейся борьбы. Однако у этой медали есть оборотная сторона: чем сильнее идентичность и сплочённость в группе, тем больше вероятность её отчуждения от других групп и всего общества».
 Те, кто сосредоточен на префигурации и нуждах какого-либо альтернативного сообщества, склонны не к поиску путей общения с окружающим миром, а к принятию лозунгов и тактики, приемлемых для собственного актива, но чуждых большинству граждан. Они всё более отрицательно относятся к вступлению в широкие коалиции. Это было характерно и для «захватчиков», другим примером может служить «сжатие» СДО в 1969 г. Тогда его лидеры настолько «замкнулись в своей оппозиционности, что всё больше и больше теряли контакт с жизнью». Лидеры, наиболее активно работавшие на национальном уровне, перестали заниматься расширением сети местных отделений, хотя радикализация студенчества уже началась. Полностью разочаровавшись во всей американской общественности, они решили «перенести вьетнамскую войну на домашний фронт», поскольку считали, что полезнее «вместе с несколькими соратниками делать бомбы в подполье, чем организовывать массы студентов для скоординированных действий».
 История префигуративной политики показывает, что социальные движения не могут просто всецело принять или отвергнуть её, и сфера деятельности каждого движения включает как стратегические, так и префигуративные элементы. Перед теми, кто намерен добиться общественных перемен, стоит задача найти эффективный баланс между этими двумя подходами, создав сообщество, живущее по правилам радикальной солидарности и преобразующее окружающий мир.
 

 

Перевод Олега Теребова

Оригинал статьи опубликован на сайте журнала New Internationalist

07 Сентябрь 2014

Комментарии
Н.Р.  |  08 Сентябрь 2014 в 20:44
Различие между "стратегической" и "префигуративной" политикой, по-моему, надуманно. Просто в каждый момент времени надо делать максимум для того, чтобы общество стало более гуманным. Причём средства, разумеется, должны соответствовать величию цели.
Сергей Бахматов  |  10 Сентябрь 2014 в 12:37
Борьба с существующей системой посредством "стратегической" или "префигуративной" политики одинаково безуспешна, если методы, а главное, цели борьбы чисто политические. Политическими методами нельзя свергнуть экономически господствующий класс. Это утопия.
Поэтому стратегическая политическая борьба за создание в обществе экономических условий, при которых господствующий класс со временем теряет своё экономическое господство, - единственно верный путь к преобразованиям.
В некотором смысле такой подход содержит и префигуративность, поскольку новое общество в этом случае постепенно вырастает из старого.
Н.Р.  |  10 Сентябрь 2014 в 21:09
В сущности, это стратегия садовника, который создаёт условия для роста и развития полезных растений.
Эта стратегия "состоит в том чтобы, выявив в реальности те тенденции, которые обещают повышение уровня свободы и творческого развития человека, поддерживать их, помогать им укрепиться и пойти в рост" (В.Липицкий. Требуются... садовники // Советская культура. 26 января 1991 г.)
Сергей Бахматов  |  11 Сентябрь 2014 в 10:11
Современные концепции социализма (единственной альтернативы капитализму), к сожалению, ничего нового не предлагают: большинство из них полностью отрицают рынок как таковой, а вместо него, как и у Маркса, предлагается централизованное планирование экономики, что является идеальным условием для обюрокрачивания управленческой верхушки и формирования управленческого класса, который, в конечном счёте, неминуемо подчинит всех экономически и политически. Более того, помимо экономической несвободы, опять предлагается пресловутая "жвачка" духовного воспитания всего населения (это уже во всех концепциях). Кто будет воспитывать? Если люди у власти, то это уже духовная несвобода, которая опять приведёт общество к порабощению во всех аспектах. Вместо реального подхода к проблеме они пускаются в абстрактные метафизические рассуждения, бесконечно отдалённые от реальности. При этом встаёт вопрос не об осуществимости обновлённого социализма в их интерпретации, а спустятся ли вообще эти горе философы когда-нибудь на Землю грешную?
Вывод один: социалистический рынок труда - беспристрастный и единственный судья, а также воспитатель тяги к духовности, образованию, творчеству и процветанию, поскольку представляет собой общественные отношения, способствующие формированию этих ценностей у людей. Воспитание личности, как в семье, так и в общественных организациях в этом случае станет естественным дополнением, основанном на личном примере, а не в форме приказов, запретов и морализирования, часто не имеющего ничего общего с окружающей действительностью, если общественные отношения при этом негармоничны.
Можно сказать, что социалистический рынок труда - душа социализма и своего рода естественный отбор управленческой элиты, а распределительная справедливость при этом осуществляется не собственниками или начальниками, а именно им, что и должно обеспечить максимально возможную объективность при распределении всех должностей и общественных благ.
Попытки осуществления рыночного социализма в своё время в Югославии, Венгрии, Чехословакии и Польше потерпели крах не только по причине противостояния этому процессу со стороны партийной верхушки СССР. Во-первых, там так и не был реализован социалистический рынок труда, то есть в лучшем случае демократическим путём выбирались только директора предприятий. В этом случае выбранный директор может отгородиться от рабочего коллектива своим непосредственным окружением (ставленниками) и опять таки станет «непотопляемым». Во-вторых, не было обязательного фонда развития предприятий, и вся прибыль расходовалась на зарплаты работникам. С такими просчётами нельзя построить рыночный социализм, а можно только скомпрометировать его.
Рыночный социализм - супер рыночная система, которая охватывает как рынок товаров и услуг, так и рынок труда, реализуя при этом свободу, справедливость и мораль в экономической сфере деятельности на уровне всего общества, а поэтому обеспечит ускоренное развитие всего общества, направленное на гармонизацию социальных отношений и процветание.
Поскольку при таком социализме полностью меняется парадигма социальных отношений (наполняются подлинным смыслом такие понятия, как коллективизм и альтруизм), то это создаст ту необходимую социальную среду (духовную и политическую), при которой может быть реализован ноосферный социализм В.И.Вернадского, что необходимо для самого существования человеческой цивилизации в обозримом будущем.


Имя
Email
Комментарий
Введите число
на картинке
 



В рубрике
ДЖЕЙМС КОМИ И «РЕЗНЯ В СУББОТНИЙ ВЕЧЕР»
ПОЧЕМУ РЕВОЛЮЦИЯ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЕ?
ПРАВО НА ОТКЛЮЧЕНИЕ
МОМЕНТ ПОПУЛИЗМА

Новости
26.05.2017 Британский премьер считает необходимым блокировку экстремистских материалов в интернете
26.05.2017 Суд в США оставил в силе приостановку иммиграционного указа Трампа
26.05.2017 У ЕС и Трампа разные взгляды на Россию, торговлю, климат - Туск
25.05.2017 Социал-демократы намерены "обеспечить справедливость в Германии"
25.05.2017 Трамп в Ватикане обсудил парижское соглашение по климату

Опрос
СКАЗЫВАЕТСЯ ЛИ НА ВАС ЛИЧНО УХУДШЕНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СИТУАЦИИ В СТРАНЕ?




Результаты прошедших опросов

2008-2009 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"