http://www.socialistinfo.ru/apriori/171.html

Бунт маргиналов

Возможна ли в обозримом будущем социальная революция? И если да – то в какой форме и в каких масштабах? Этим вопросом задаются многие политики, социологи, политологи, футурологи. В глобальную революцию как-то не верится, но социальную нестабильность трудно не замечать. Особенно очевидными неполадки в существующем общественном устройстве становятся во время кризисов, когда происходят системные сбои.
Способы преодолеть нынешний кризис и предотвратить взрыв предлагаются разные: углубление традиционного социального партнёрства, сотрудничество властей с профсоюзами, программы борьбы с безработицей, гуманитарная помощь беднейшим странам, оздоровление экономики стран развитых, денежные вливания в те секторы народного хозяйства, от состояния которых напрямую зависит жизнь миллионов наёмных работников, предотвращение массовой пауперизации и маргинализации населения. Подобные меры могут принести временное облегчение, но все они направлены на восстановление прежней системы, которая и породила кризис. Речь идёт, таким образом, о паллиативных решениях, а не о качественной трансформации сложившихся общественных отношений.

Между тем такая трансформация необходима – хотя бы потому, что классический индустриальный капитализм почти исчерпал свои возможности.

В окружающем мире постепенно проступают черты постиндустриального (информационного) общества. Некоторые из этих черт могут не нравиться (например, усиление роли виртуальной экономики, роли бирж и банков при уменьшении значения реального сектора производства), но не считаться с новыми явлениями неразумно.
Нынешние элиты, как мне кажется, совсем не готовы отвечать на вызовы современности. Они похожи на плохих генералов, которые, как известно, готовятся к прошедшей войне.

Очевидно, что революция «по Марксу» (организованные пролетарии осознают свои классовые интересы, свергают власть эксплуататоров и создают структуры, управляющие социальной и экономической жизнью) – такая революция в XXI веке невозможна.

Спокойная социальная эволюция представляется сегодня предпочтительной и оппозиции, и вменяемым представителям элиты, готовым к компромиссам.
Однако даже самые продуманные соглашения с системной оппозицией обеспечивают социальный мир лишь отчасти. Во всяком обществе существуют маргинальные слои населения. Недооценивать их разрушительный потенциал было бы ошибкой – хотя не стоит и преувеличивать возможности воздействия бродяг и люмпенов на социально-политическую ситуацию.


Автор недавно опубликованной в интернет-журнале «Социалист» статьи «Мировая трущоба и мир» Дмитрий Петров пишет об опасности массовых выступлений маргиналов. Опасность такая действительно существует, но пока что она не слишком велика. Не так уж много сейчас в развитых странах или в странах БРИК тех, кому «нечего терять, кроме собственных цепей». Трущобы Нью-Дели или общаги гастарбайтеров в Москве, упоминаемые Д.Петровым, – это скорее рассадники мелкой преступности, чем питательная среда для массовых беспорядков. Обитатели трущоб стараются – по своим правилам, не всегда соответствующим закону, – извлекать выгоду из существующего порядка вещей.
Уровень социальной стабильности ещё не скоро упадёт ниже критической черты. Мистер Джонс, оказавшийся в долговой кабале из-за ипотечного кризиса, или уволенный из офиса менеджер Иванов тоже вряд ли поспешат стать бунтарями. Алжирский эмигрант Али может поучаствовать в погромах, но, вдоволь потешившись битьем витрин, вернётся в своё не слишком комфортабельное по парижским меркам жильё – смотреть футбол. Московский бездомный не пойдёт громить бутики в центре города – он скорее украдёт бутылку водки в ближайшем магазине. Подёнщик Хуан предпочтёт гарантированную порцию коки участию в борьбе против эксплуататоров-наркобарнов.

Организовать массовые беспорядки не так уж просто.

На это вряд ли способны лидеры шумных, но маловлиятельных радикальных политических движений. Главы этнических общин и экстремисты от той или иной конфессии в состоянии устроить пару терактов или вывести несколько тысяч людей на крикливую демонстрацию, но изменить насильственным путём сложившуюся социальную систему им явно не удастся.
В беднейших странах мира у маргиналов, на первый взгляд, больше шансов изменить общество – и своё место в нём. Однако что в Сомали, что в Нигерии обездоленные предпочитают пиратствовать и получать выкуп за заложников. Преступный промысел обеспечивает ощутимые доходы даже рядовым разбойникам, а радикальные лидеры и всяческие пламенные борцы за социальную справедливость мало что могут пообещать отчаявшимся беднякам.
Показательно, что в тех латиноамериканских странах, где к власти пришли – вполне, кстати, легальным путём – радикальные левые политики, массовых беспорядков не наблюдалось и не наблюдается (несмотря на массовую же нищету). Упоминаемые Д.Петровым войны бандитов и полицейских в Сан-Паулу вряд ли можно считать формой социальной борьбы – это скорее нечто подобное хорошо известным нам и по отечественному опыту криминальных разборок.

Некогда Михаил Бакунин, размышляя о грядущей революции в России, возлагал надежды на бунт «разбойного элемента». Предполагалось, что беглые каторжники, бурлаки, обитатели городского дна готовы в любой момент подняться на борьбу «за лучший мир, за святую свободу» (песня, правда, появилась позже, чем идеи Бакунина).

Нынешний маргинал вовсе не склонен рисковать жизнью ради смутных идеалов восстановления социальной справедливости.

Его вполне устраивают существующие порядки – если в их рамках можно найти удобные, относительно законные и относительно безопасные способы заработать на выпивку и закуску.
В антиутопии Джека Лондона, которую цитирует Д.Петров, противостояние черни и власть имущих показано как нечто абсолютное, исключающее сотрудничество хозяев жизни с маргиналами. Между тем охранники криминальных авторитетов и олигархов рекрутируются именно из людей не слишком богатых.
Ален Роб-Грийе в известном романе «Проект революции в Нью-Йорке» или Уильям Берроуз в своих революционных фантазиях пытаются увидеть конструктивные устремления в людях, отвергнутых обществом. Но это литература. В жизни иначе: маргинал, разумеется, не слишком любит свою трущобу и рад бы переехать в особняк, но не готов платить за это чрезмерную цену или предпринимать серьёзные усилия.
На обитателей трущоб вполне уместно поглядывать с опаской, но не стоит видеть в них грядущую всеразрушительную силу. «Бессмысленный и беспощадный» бунт скорее всего не состоится.
Вывод Д.Петрова о том, что «трущоба идёт в политику», представляется не совсем верным. Не в политику она стремится, а к материальным благам. Не разрушение системы нужно людям социального дна; им нужна относительно комфортабельная ниша в этой системе.
Так что реально существующая проблема «мира трущоб» – это проблема скорее социальная и полицейская, но отнюдь не политическая. Из чего, впрочем, не следует, что элиты могут просто махнуть рукой на угрозу и спокойно жить – от кризиса до кризиса.

 

15 Январь 2009



2008-2009 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"