все поля обязательны для заполнения!


 
Записки о Сальвадоре
Специально для интернет-журнала "Социалист"
БРЭД БЕРНЕР
журналист (США)

Предисловие редакции

Латинская Америка стала новым центром мирового социалистического движения. Продолжение процесса социалистических преобразований в странах региона, включение в него новых государств является одним из важнейших итогов завершающегося года. От того, продолжит ли Латинская Америка движение к социализму во многом зависят перспективы мирового развития. К сожалению, мы видим, что силы, выступающие за построение социалистического общества, даже в тех странах, где они пришли к власти, сталкиваются с многочисленными угрозами, не только внешними, но и внутренними.

Помимо экономического и военно-политического давления США латиноамериканскому социализму угрожает коррупция, массовая неграмотность, сильная региональная дифференциация, стремление имущих классов любой ценой сохранить свои привилегии. Двадцать лет назад, в конце 80-х – начале 90-х, движение народов Латинской Америки к социализму было прервано. Безусловно, распад СССР, позволивший дискредитировать идеи социализма, объявить их устаревшими и нежизнеспособными, воспользовавшись поражением советского руководства в «холодной войне», способствовал торжеству реакции во всем мире. Но не стоит придавать этому фактору решающее значение. Временное отступление социалистических сил в Латинской Америке было во многом обусловлено как внутренними причинами, так и агрессивными действиями проамериканских сил, умело использовавших просчеты и промахи сторонников социализма.

В условиях мирового кризиса резко обострилась опасность того, что события в Латинской Америке вновь могут принять крайне неблагоприятный характер. Поэтому сегодня чрезвычайно важно обеспечить социалистическим силам государств региона широкую международную поддержку. Мы публикуем воспоминания непосредственного участника событий двадцатилетней давности, одного из тех, кто пытался противостоять курсу американской администрации на поддержку реакционных режимов, грабящих и унижающих собственные народы, но сохраняющих лояльность США. Мужество и стойкость людей, боровшихся за социальные преобразования в Сальвадоре, их убежденность в правоте собственного дела, в конечном счете, оказались сильнее жесткости, лицемерия и лжи. Их победа была недолговечной, Латинская Америка вновь возвращается на путь социалистических преобразований. Будем надеяться, что тоже самое мы в скором времени сможем сказать и о России.

ЗАПИСКИ О САЛЬВАДОРЕ

Более двадцати лет я не решался написать о своем опыте участия в гражданской войне 80-ых в крошечной стране Сальвадоре. Мои воспоминания – это свидетельства человека, который во времена смуты не был ни «своим», ни «чужим», и никогда официально не состоял ни в одной из сальвадорских революционных ячеек.
Человек посторонний, «гринго», как называли меня сальвадорцы, из маленького фермерского городка штата Миннесота, я был вынужден полагаться только на собственное понимание ситуации и свой критический склад ума, чтобы анализировать все происходящее. А будучи активным участником тех исторических процессов, я часто спрашивал себя, почему революционеры так доверяли мне? Очевидно, что спрашивать об этом надо их самих, но, смею полагать, дело в том, что у меня никогда не было своей политической позиции, и я никогда не получал ничего за свою помощь. Один мой друг из Фронта национального освобождения имени Фарабундо Марти (ФНОФМ) однажды заметил: «Ты единственный «гринго» из всех моих знакомых, кто не указывает, что нам делать». Я задумался и ответил ему: «Но ведь это ваша война».
В 1990 году я по ряду причин решил выйти из дела. Во-первых, кое-кто в Лос-Анджелесе сказал мне, что теперь путь для переговоров был открыт, и новая администрация Буша сменила политический курс и решила поддержать переговорный процесс, а это именно то, чего я добивался все эти годы. Во-вторых, я очень устал от сектантской политики различных сальвадорских организаций и их многоуважаемых североамериканских сторонников. Третья, и возможно, самая важная причина, заключается в том, что я встретил и влюбился в красивую русскую девушку, на которой вскоре женился, и мы до сих пор вместе.
Предупреждаю: мои воспоминания – это всего лишь короткие заметки о событиях, являвшихся частью неких гораздо больших процессов, и хотя со временем мои воспоминания блекнут, подобный опыт незабываем. Ради безопасности моих друзей, я изменил некоторые имена.

РЕВОЛЮЦИЯ СТУЧИТСЯ В МОЮ ДВЕРЬ

Итак, каким же образом молодой человек из маленького фермерского городка Джексона, штат Миннесота, с населением в 3352 человека, оказался в самом сердце центральноамериканской революции? Ответ прост: совершенно случайно.
Вначале 70-ых, многие из тех нас, кто летом подрабатывал на кукурузных и бобовых полях, оказались без работы из-за механизации. Но я нашел работу в Миннеаполисе, грузил мебель, и решил посещать лекции в Миннесотском университете, чтобы жить в общежитии – подобное жилье было дешевым и в самый раз подходило моим потребностям и возможностям.
Мой сосед по комнате оказался сальвадорцем, он очень обрадовался, выяснив, что я знаю, где находится эта страна, в то время как большинство людей считало его просто мексиканцем. Позже он пригласил меня в Сальвадор, и год спустя, накопив за лето достаточно денег на оплату очередного семестра, я отправился в Сальвадор. За тот месяц, что я провел в стране, я подружился с еще несколькими совсем юными сальвадорцами. Только спустя годы, я узнал, что некоторые из них уже тогда были членами партизанских организаций. В 70-ых я еще несколько раз возвращался в Сальвадор.
Однажды, в начале 80-ых, когда я жил в городке Олбани, штат Нью-Йорк, в мою дверь постучался незнакомец, и этот визит изменил мою жизнь на целое десятилетие. Я не знал его, но он был сальвадорцем и передал мне привет от одного моего старого сальвадорского друга, который был связан с повстанцами. Он рассказал мне, что некоторые из моих друзей в Сальвадоре были убиты контролируемыми правительством «эскадронами смерти» и что один из моих друзей стал членом подобной группировки убийц. Друзья, убивающие друзей – и этот был не последний такой случай в моей жизни.
После всех этих новостей, мне наконец-то пришло в голову узнать, зачем он явился ко мне, и он спросил меня, хочу ли я помочь. Ответа ждать не пришлось. Меня попросили написать анализ политики США в отношении Сальвадора, и не имея за плечами никакой аналитической практики, я принялся за работу. Мой незнакомец дал мне какой-то адрес и попросил связаться с нью-йоркским офисом «Комитета за единый Сальвадор», который входил в североамериканскую организацию «Народных сил освобождения», и со многими членами которого я впоследствии подружился.


БЕЖЕНЦЫ ИЗ ЛОС-АНДЖЕЛЕСА

В начале 80-ых я переехал из Нью-Йорка в Лос-Анджелес, и мой знакомец снова поделился контактами.
В то время тысячи сальвадорцев перебирались в Лос-Анджелес и окрестные города. Многие из беженцев были членами народных организаций, связанных с повстанцами, и большинство из них потеряли связь с ними, когда правительственные войска принялись за уничтожение противника. Без единого гроша в кармане им пришлось бежать в США. Многие бежали от насилия, так и не осознав всей сложности политической ситуации, но понимая, что им грозит опасность.
Так я подружился с Хуаном. Он служил в сальвадорской армии и покинул страну сразу после своей демобилизации. К тому моменту он устал от войны и приехал в США заработать денег, большую часть которых он отправлял домой семье, которая жила в Сальвадоре в полной нищете. Он работал сторожем в доме, где я на неполный день устроился преподавать английский, чтобы оплачивать квартиру, которую снимал тремя кварталами севернее в одной из высоток в Голливуде.
Нужно отметить, что подобные денежные переводы стали жизненно важными для многих сальвадорцев, и стали вторым по важности источником доходов в стране, чья экономика была полностью разрушена миллионами долларов американской помощи, большую часть которой простые люди так никогда и не дождались. Чтобы понять, о чем идет речь, можно для начала ознакомиться хотя бы с официальными отчетами о разворовывании денег, выделенных США на проведение аграрной реформы. Экономика Сальвадора полностью «подсела на иглу» американской помощи, и многие сколотили себе целые состояния, как правило, незаконным путем. Больше всех во всем этом принимала участие Христианская демократическая партия, патронируемая Вашингтоном, которая должна была стать олицетворением демократического курса, выбранного сальвадорцами и провозглашенного в самый разгар гражданской войны. Это был продуманный обман, срежиссированный американским конгрессом, который, казалось, и сам поверил в свою же выдумку.
Однажды вечером мы ждали автобус на остановке неподалеку от парка Макартура, и Хуан сказал мне, что собирается вернуться в Сальвадор. Он планировал вернуться в армию, чтобы защищать свою семью, по его собственному выражению, «ото всех». Месяц спустя он уехал, а позже я узнал, что он погиб во время партизанской вылазки в Сан-Мигеле. История с друзьями, убивающими своих друзей, вновь повторилась.
Кроме Хуана, среди моих друзей были и двое молодых людей, которые приехали в Лос-Анджелес на лечение благодаря смелости и щедрости религиозных организаций, тогда это было не редкое явление. Повстанец Чико был серьезно ранен во время атаки ФНОФМ на «Золотой мост» в Сальвадоре, а невооруженного студента-активиста Энрике подобрали сальвадорские военные и пытали электрошокером для скота. Три года он скрывал от меня, что человек, руководивший пытками, был американским агентом в Сальвадоре. Что еще я мог сказать, кроме как попросить у него прощенья? Он ответил, что не обвиняет всех американцев, лишь тех, кто издевался над ним. К счастью, лечение, кажется, помогло ему.


ДОКТОР УНГО

Однажды мне позвонил Хайме и сказал, что один его друг ищет комнату на пару дней. Его другом оказался доктор Гильермо Мануэль Унго, глава Демократического революционного фронта (ДРФ), группировки политических партий и различных организаций, близких к партизанам.
Хайме и д-р Унго приехали ко мне на Франклин-авеню. Я удивился тому, что с ними не было никакой охраны, на что д-р Унго заметил, что в отличие от повстанческих командиров, которых защищали целые армии, его не защищал никто.
Мы нашли ему меблированную квартиру, и я получил возможность спокойно пообщаться с Унго. Встреча с «живым» политиком позволила мне по-новому на многое посмотреть. После пары кружек пива, я извинился и отправился на другую квартиру к своим американским друзьям. Большинство из них были калифорнийскими либертарианцами с правом на ношение оружие. Я рассказал им о том, что д-р Унго ходит без охраны, и некоторые тут же вызвались охранять его.
Мне всегда было интересно, о чем могли бы поговорить агенты Вашингтона и эти либертарианцы, многие из которых были ветеранами войны во Вьетнаме, и знал ли кто-нибудь о том, что они были там, на Франклин-авеню, и защищали, по мнению Вашингтона, отъявленного коммуниста. На самом деле д-р Унго был вице-президентом антикоммунистического Социалистического интернационала, в то время как американские политики считали его как раз приверженцем коммунизма.
Как бы там ни было, д-ра Унго защищали все время, пока он находился в здании. В какой-то момент ситуация осложнилась, Унго захотел пройтись по Голливудскому бульвару, чтобы пообедать. К счастью, бывший мой знакомый оклахомский полицейский, сказал, что мы можем не беспокоиться, он вызвался прикрывать нас.
Итак, Хайме, д-р Унго и я шли вниз по бульвару. В конце улицы, чуть западнее китайского театра, мы зашли в ресторан, выбрали столик и сделали заказ. И вдруг случилось кое-что необычное. Д-р Унго вышел из-за стола и принялся беседовать с поварами и уборщиками сальвадорцами, большинство из которых были, скорее всего, нелегальными эмигрантами. Он слушал их, они что-то ему говорили. Ко мне же подошёл менеджер ресторана, американец, и спросил меня, что здесь собственно происходит. Я объяснил ему, кто такой д-р Унго и задумавшись, он лишь заметил, что никогда не видел подобной сцены – чтобы политик слушал посудомоек и уборщиков.
Д-р Унго недолго оставался в городе, информация о его пребывании в Лос-Анджелесе довольно быстро просочилась в прессу. Несколькими годами позже я получил еще один шанс пообщаться с ним во время поездки по Сальвадору. Он умер в 1990 году, его смерть стала трагедией для Сальвадора. Во время одной из наших бесед этот человек дал мне лучший экономический совет, из тех что я когда-либо слышал: «Свободный рынок может быть добрым другом, но злым хозяином».

1985 ГОД. «ТУРИСТИЧЕСКАЯ» КОМАНДИРОВКА

К 1985 году новый политический проект администрации Рейгана – проведение выборов в разгар гражданской войны ради приведения к власти своего протеже – окончательно завладела умами американских конгрессменов. Избрание Хосе Наполеона Дуарте, выпускника Университета Нотр-Дам и члена Христианских демократов поставило крест на надеждах многих оппозиционеров американскому курсу. Общепринятая тогда в Вашингтоне точка зрения заключалась в том, что повстанцы были на грани поражения. Подобная уверенность подразумевала отказ от каких-либо переговоров, что, соответственно, обрекало еще несколько тысяч сальвадорцев на верную смерть в войне, которую никто проигрывать не собирался. Это была патовая ситуация.
Повстанцы из ФНОФМ сумели приспособиться к воздушным бомбардировкам правительственных войск, разбившись на более мелкие подразделения. Эти отряды были разосланы по всей стране для проведения военных и политических акций, особенно в западных областях Сальвадора, которые годами оставались за рамками их влияния. Таким образом, повстанцам было что противопоставить концепции Вашингтона.
Во время одной из дружеских встреч и обсуждения какой-то очередной ерунды, как это обычно и бывает, мне и моим друзьям пришла в голову одна идея, и директивы из Гаваны или Москвы здесь не при чем. На тот момент Кастро был в кубинских горах, и к нему смог добраться только один журналист. И мы решили, почему бы не взять с собой сальвадорских журналистов в горы Сальвадора и попробовать исправить это недоразумение? Друзья тут же поддержали меня, и мы начали работу. На все про все ушло два месяца.
В то время я был вице-президентом Голливудского демократического клуба и членом государственной организации «Калифорнийский демократический совет», левого крыла Калифорнийской демократической партии, а также членом лос-анджелесского отделения «Американцы за демократические действия» (АДА). Благодаря этому я подружился со многими людьми в Лос-Анджелесе, так что найти влиятельных демократов и прогрессистов, которые рискнули бы стать членами подобной делегации, не составило для меня труда. Более того, согласились поучаствовать и влиятельные выходцы из Мексики, одним из них был глава Калифорнийского комитета ветеранов-латиноамериканцев Вьетнама и республиканец, а другим бизнесмен, в 60-ых участвующий в «Коричневых беретах», с обоими я быстро подружился.
Вместе с членами АДА я отправился в Вашингтон, встретился с несколькими конгрессменами и состоятельными демократами. Мы открыто объявили о своем желании совершить поездку в горы Сальвадора, так что вся эта затея изначально ни от кого не скрывалась. На самом деле, именно открытость дела, возможно, и гарантировала успех. Нашей политической целью была поддержка конструктивных переговоров, которые в то время были частью Кондаторского процесса, проводимого вопреки непрекращающимся попыткам администрации Рейгана добиться эскалации конфликта и не допустить каких-либо переговоров. С этой целью делегация должна была встретиться с политическими лидерами Мексики, Гондураса, Сальвадора, Никарагуа и Кубы, и наш план удался.
В конце июня 1985 года делегация вылетела из Лос-Анджелеса в Мехико. Я пропустил встречи с министром иностранных дел Мексики, мне нужно было ехать вперед, чтобы договориться о встречах в Гондурасе. У меня было всего 48 часов на решение всех организационных вопросов, и к моменту моего прибытия в Тегусигальпу у меня уже набралось множество связей. Было тяжело понять, кто есть кто, но я доверился человеку из «Комитета американских квакеров на службе общества», т.к. у них была хорошая репутация давних оппозиционеров североамериканскому милитаризму. И я не ошибся. В Гондурасе мы провели очень удачную встречу, открыто обсудили массу вопросов с несколькими кандидатами в президенты от различных партий, главой Национального университета, крупными профсоюзами и крестьянскими объединениями. Все они мечтали изгнать из страны североамериканских Контрас. Единственным кандидатом, отказавшим нам во встрече, оказался протеже американского посольства. Какой сюрприз. Еще двое конгрессменов, республиканец от Луизианы и демократ от Калифорнии, были в поездке по тому же маршруту, с ними была договоренность об участии в наших встречах, но они так и не появились.
Когда делегация направилась к границе Гондураса с Никарагуа, чтобы посетить лагеря беженцев, я снова поехал вперед, в Сальвадор. Как и в прошлый раз, мне пришлось довериться друзьям, которые заверили меня в том, что они сделают все, что в их силах. Все это было совсем не похоже на кино, или на те интриги, о которых поговаривали сторонники теории международного коммунистического заговора, модной в то время. Согласно этой теории, я непременно должен был быть агентом КГБ, ну или хотя бы Кубы, но я им, к сожалению, не был, и очень жалею об этом.
Пройдя вооруженную таможню в аэропорту, я вышел в город, и меня встретили многочисленные таксисты. Я понял, что нужно немного подождать, и через полчаса ко мне действительно подошел какой-то парень и сказал - «Привет, Брэд» и посадил меня в машину. Мы доехали до центра, водитель задавал мне наводящие вопросы и я отвечал ему такими же расплывчатыми фразами, чтобы подтвердить, что я именно тот, кто ему нужен. Очень «сальвадорский» трюк.
Я предложил заплатить ему, но он отказался. Тогда я поблагодарил его и пешком направился в отель «Камино Реаль» на Бульваре Героев. В тот день в отеле было целое сборище: журналисты, американские спецагенты, агенты ФНОФМ. Я подошел к стойке администратора и сразу услышал: «Здравствуйте, господин Бернер» – администратор протянул мне ключ от моего номера.
Я зашел в номер и минуту спустя зазвонил телефон – меня попросили спуститься в вестибюль. Я сидел на диване внизу, притворяясь, что читаю газету, как меня окликнул женский голос. Я опустил газету и последовал за окликнувшей меня девушкой. Мы пересекли улицу, зашли в какой-то новомодный торговый центр, прошли мимо пары американских забегаловок и вышли через задний выход. Там нас ждала машина, когда я сел внутрь, девушка уже исчезла.
Мы ехали около получаса, внезапно машина остановилась в одном из захудалых районов города и меня попросили выйти. Как только я вылез, машина уехала, и я стал спрашивать себя, что же, черт возьми, происходит. Вскоре ко мне подошел юноша и отвел меня в какой-то дом. Я зашел, спустился в подвал и сел напротив двоих мужчин в темных очках, которые моментально стали задавать мне вопросы. Я подтвердил, что делегация должна была приехать этим же днем чуть позже. Через пять минут они ушли, мне сказали подождать несколько минут и уходить. Когда я вышел из дома, меня уже ждало такси, меня отвезли обратно в отель, но высадили с другой стороны торгового центра, поодаль от отеля. Я вернулся в свой номер и стал ждать делегацию.
Когда только они приехали, начались проблемы. Конгрессмен-демократ от Калифорнии Джордж Браун еще за несколько месяцев до поездки согласился подняться в горы, чтобы встретиться с командирами повстанцев и обсудить с ними возможность проведения переговоров. Однако в июне, во время вылазки ФНОФМ в Сан-Сальвадоре, погибли несколько агентов американской разведки, и Брауну позвонил госсекретарь США Джордж Шульц и запретил ехать с нами. Браун сидел в своем номере в полном отчаянье, и ему так и не хватило мужества выполнить данное нам обещание. Я не помню точно, что я ему сказал, но уверен, что это прозвучало грубо. Я назвал его трусом, и это, пожалуй, было самым мягким словом, из тех, что я сказал ему в этот день.
Обстановка внутри делегации накалялась, но когда один из членов ФНОФМ сообщил, что все было готово, и уже можно было ехать в Перкин, я понял, что отступать уже поздно. Такова была моя «деревенская» логика – я дал слово и должен был сдержать его. Я попросил того самого бизнесмена-латиноамериканца поехать со мной, и он без промедления согласился выдвинуться ночью, а ведь именно ночью армия и полиция стреляют без предупреждения, а вопросы задают уже после обстрела. Бизнесмен оказался «крепким орешком», настоящим мужиком. Для отвлечения внимания мы арендовали минивэн и приступили к организационным вопросам. Вернувшись в номер, я вышел к телефонной будке и позвонил другу, который позвонил другому другу, и тот в свою очередь организовал нам другой минивэн для поездки в горы.
Около 5 утра грузовик подъехал к отелю. Водителю не сообщили, куда мы едем. Официально это была делегация простых американцев, которые хотели прокатиться и изучить Сальвадор. Итак, мы были на пути к горам. Позже репортер из мексиканской «Эксельсьор» признался, что никогда не видел, чтобы кто-либо так просто проезжал мимо военных кордонов. Знакомый помощник конгрессмена снабдил нас необходимыми документами, с помощью которых мы в нужный момент убеждали военных пропустить нас, изображая, что один из членов делегации был важным чиновником. Нашего «чиновника» звали Арис Ананьос.
Арис был греко-американцем, приехавшим без единого гроша в США после борьбы с нацистами во время Второй мировой. Он заработал на недвижимости, стал законченным капиталистом и вместе с женой Каролин они годами поддерживали калифорнийских прогрессистов, благодаря чему обзавелись связями по всей стране. Я познакомился с Арисом на встрече АДА, он подошел ко мне и сразу же заявил о своем желании поучаствовать в экспедиции, чем очень меня удивил. Они с Каролин стали неотъемлемой частью нашей авантюры.
Теперь же Арис был чиновником с документами, и мы продолжали пробираться через кордоны, пока не добрались до реки Торола. Здесь, после небольшого допроса, сальвадорские офицеры все-таки задержали нас, и Арису пришлось достать козырь из рукава: он позвонил «друзьям» из армейской верхушки, с которыми познакомился во время прошлой организованной мной делегации в Сальвадор, и попросил их позвонить «своим друзьям». Через полчаса нас пропустили на контролируемую повстанцами территорию.
Так мы переехали разрушенный во время бомбардировок мост и попали в Перкин, где должны были встретиться с командирами ФНОФМ. Об этой поездке репортажи сделали ведущие СМИ, которые ехали с нами: «Вашингтон пост», «Нью-Йорк Таймс», «Лос-Анджелес Таймс», «Эксельсьор», «Ньюсуик», «Си-Би-Эс». На фотографии, которая появилась в «Вашингтон пост» Арис был отмечен как «неизвестный американец» рядом с командирами повстанцев Хоакином Биябос и Факундо Гуардадо. А я – высокий гринго в очках в правом верхнем углу снимка.
Однако поездка не обошлась и без проблем: журналистка, приехавшая в последний момент на замену репортеру из «Ньюсуика», явно работала на кого-то еще. Казалось, будто ее отчет был написан еще до поездки, а ее последующие заметки открыто поддерживали рейгановских Контрас, что является для меня достаточным доказательством того, что ее работа была заранее с кем-то согласована. Все эти репортажи появились в первой неделе июля 1985 года. Был еще один важный промах. Один из наших сальвадорских друзей доверил какому-то американскому яппи организовать нам сальвадорскую прессу, но они так и не приехали.
Двумя неделями позже я узнал, что рейгановская администрация планировала нанести бомбовый удар, чтобы уничтожить «коммунистических террористов», но авиацию отозвали. Почему? Для меня ответ очевиден: для американских политиков расстрел своих граждан американской же авиацией в прямом эфире крупнейших телеканалов стало бы политическим самоубийством.
После утренней пресс-конференции мы вернулись из Перкина. Тут же возникла непредвиденная ситуация. У нас была договоренность, что наша поездка в горы не будет освещена в прессе, пока делегация не покинет Сальвадор, однако «Си-Би-Эс» показала сюжет уже в вечернем выпуске новостей. Мы все еще находились на территории страны, а по телевизору нас уже показывали рядом с полевыми командирами повстанцев. Нам пришлось быстро перебраться в Колониа Эскалон, богатый столичный район. На следующее утро мы заказали билеты в разных авиалиниях, вылетели из Сальвадора и вернулись в Никарагуа.
Наше путешествие продолжалось, мы должны были встретиться с президентом Даниэлем Ортегой, министром внутренних дел Томасом Борхе и другими, а затем отправиться на Кубу, чтобы поговорить с Фиделем Кастро. По возвращению в США мы опубликовали отчет о поездке, включив в него письмо от командования ФНОФМ, провозглашавшее их поддержку Контадорского переговорного процесса, как способа остановить кровопролитье в Центральной Америке. Несмотря на то, что отчет был разослан всем конгрессменам, мы почти не получили откликов.

ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА НА УЛИЦАХ ЛОС-АНДЖЕЛЕСА

Поздно вечером в моей квартире зазвонил телефон. Звонил один мой близкий друг, которому я полностью доверял, из числа американских мексиканцев. Мануэль сказал, что Марию похитили и пытали. С Марией и ее семьей я был знаком довольно давно, они были хорошими людьми. Ее похитили агенты сальвадорских правительственных «эскадронов смерти», и они точно шли по какому-то определенному списку адресов.
Я взял машину и поехал к дому Марии. Она лежала на диване и была совсем плоха. Мануэль рассказал, что ее мучители выпытывали у нее адреса интересовавших их людей. Мария плакала, ей было стыдно, что она выдала им мой адрес, я был в списке. Мануэль успокаивал ее тем, что они и так прекрасно все обо мне знали, ведь я был на той фотографии 85-ого года в «Вашингтон пост» рядом с повстанческой верхушкой. Ребята сказали мне, что я был единственным «гринго» в списке «эскадрона».
Мы приняли все меры предосторожности и вышли из дома, и тут я вспомнил, что еще пару дней назад у нас была вечеринка у меня дома. Тогда некий сальвадорец в майке с какой-то революционной надписью подошел ко мне и сказал: «Ты тот самый парень с фотографии». Так как никто не знал тех двух-трех друзей, с которыми пришел тот парень, возвращаться домой было опасно.
Я добрался до телефонной будки и позвонил другу из лос-анджелесской полиции. Он перезвонил мне из таксофона и сказал, что агенты национальной полиции Сальвадора работали в тесном сотрудничестве с полицейским управлением Лос-Анджелеса, и по его данным, эти люди были замечены в преступлениях против прав человека в Сальвадоре. Таким образом, помощи от полицейского управления ждать было нечего, и мы остались совершенно одни. Война из Сальвадора пришла на улицы Лос-Анджелеса.
К счастью, среди охраны дома, где я жил, работали сальвадорцы. Некоторые из них работали в ночную смену и были вооружены средствами самообороны. Даже оператор телефонного коммутатора из Гватемалы, хоть и был совершенно аполитичен, пришел во всеоружии. На несколько дней «Франклин Тауерс» стал одним из самых защищенных жилых комплексов во всем Лос-Анджелесе.
Я понял, что в полицию обращаться было бессмысленно, и сделал пару звонков. Ко мне приехал один из членов ФНОФМ и я объяснил ему ситуацию. Один из ночных охранников был уверен, что прошлой ночью видел на стоянке ту же машину, что привезла палачей на нашу вечеринку. Той ночью машина вернулась снова, мы записали номера и передали их нужным людям.
Нужно было вывезти Марию и ее семью из Лос-Анджелеса, они были до смерти напуганы. Я взял служебную машину и заехал за знакомой католической монахиней, вместе мы доехали до Марии, и затем отвезли их в безопасное место на севере Санта-Барбары.
Днем позже, мой друг из ФНОФМ зашел ко мне домой и лаконично объяснил мне, что «проблема была решена». Я не стал задавать вопросов, его слово было для меня дороже золота. Наконец-то жизнь Лос-Анджелеса вернулась в свое русло.
Конечно, «Лос-Анджелес Таймс» и другие крупные американские СМИ отрицали все произошедшее. Должно быть, они не озаботились даже раздобыть медицинское заключение Марии, в котором было засвидетельствовано «применение пыток». По распространенному мнению, все, что не попало в газеты и выпуски вечерних новостей – выдумки. Но именно так все и было.

 Перевод Бориса Морозова

15 Март 2008
Смотрите материалы по теме: социализм

Комментарии


Имя
Email
Комментарий



В рубрике
КОЛЛАПС ИЛИ РЕНЕССАНС
ПРЯЧЕМ ПОД МАТРАС
ПЕРИПЕТИИ ТРУДОВОЙ РЕФОРМЫ В ИСПАНИИ
ЧЬИ РАСХОДЫ ВЫРАСТУТ ИЗ-ЗА САНКЦИЙ

Новости
12.03.2022 Борич вступил в должность президента Чили и утвердил новое правительство
10.03.2022 Президентом Венгрии впервые избрана женщина Каталин Новак
10.03.2022 Россия выходит из Совета Европы
10.03.2022 Южную Корею после выборов может накрыть волна протестов – эксперт
10.03.2022 ООН на фоне санкций против РФ: ограничения не должны вредить обычным гражданам
09.03.2022 Приостанавливающие работу в РФ компании должны оплачивать сотрудникам простой - профсоюзы

Опрос
ОЦЕНИТЕ ВЫБОРЫ В ГОСДУМУ В 2021 ГОДУ






Результаты прошедших опросов

2008-2019 © Журнал "СОЦИАЛИСТ". Вестник института "СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР"